Кто управляет вашей жизнью на самом деле?

Глава 1. Иллюзия простоты

Каждый день мы принимаем сотни решений. Встать с постели или поспать ещё пять минут. Выпить чай или кофе. Позвонить другу или отложить разговор. Купить новую вещь или пройти мимо. Простить человека или продолжать на него обижаться.

Нам кажется, что всё происходит предельно просто. Сначала возникает мысль. Потом мы принимаем решение. И только после этого начинаем действовать.

Мы настолько привыкли к этой схеме, что никогда не задаём себе один очень странный вопрос. А что, если всё происходит наоборот? Что, если решение начинает формироваться ещё до того, как мы осознаём, что уже его приняли?

Ещё несколько десятилетий назад подобная мысль показалась бы большинству людей фантастикой. Более того, многие учёные были уверены, что проверить это невозможно.

Но один американский нейрофизиолог решил попробовать. Его звали Бенджамин Либет.

Он не собирался менять философию, спорить с религией или разрушать привычные представления о человеке. Он просто хотел измерить время. Всего лишь несколько сотен миллисекунд.

Иногда именно такие исследования становятся самыми опасными. Потому что они заставляют людей задавать вопросы, которых раньше никто не задавал.

Глава 2. Эксперимент, который всё изменил

Сегодня имя Либета известно далеко не каждому. Однако его эксперимент уже более сорока лет обсуждают нейробиологи, психологи, философы и специалисты по искусственному интеллекту.

Почему? Потому что, если результаты этого эксперимента действительно отражают фундаментальный принцип работы человеческого мозга, последствия могут оказаться гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Тогда под вопросом оказываются не только наши представления о свободе воли. Возникают вопросы о природе человеческого выбора, личной ответственности, воспитании, системе поощрения и наказания, правосудии и даже о том, насколько хорошо мы вообще понимаем самих себя.

Именно поэтому спор вокруг эксперимента Либета продолжается до сих пор.

На первый взгляд учёные обсуждают всего лишь несколько сотен миллисекунд. Но за этими миллисекундами скрывается один из самых глубоких вопросов современной науки. Кто на самом деле принимает решения — человек или его мозг?

Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно понять одну простую вещь. До Либета никто всерьёз не пытался измерить момент рождения человеческого решения. Все были уверены, что он очевиден. Человек сначала решил. Потом мозг дал команду мышцам. Потом произошло движение. Казалось, всё настолько просто, что проверять здесь нечего. Но именно такие убеждения наука любит проверять больше всего.

Именно поэтому однажды Бенджамин Либет пригласил добровольцев в лабораторию и попросил их выполнить удивительно простое задание.

Глава 3. Что показывают приборы

Представьте, что вы пришли в лабораторию. Перед вами стоит обычный стол. На столе находится кнопка. На голову вам надевают специальную шапочку с десятками маленьких электродов. Она ничего не делает с мозгом. Она лишь улавливает очень слабые электрические сигналы, которые возникают во время работы нервных клеток.

После этого исследователь даёт единственное задание. Никаких сложных вычислений. Никаких тестов на интеллект. Никаких вопросов. Вам говорят: «В любой момент, когда сами захотите, пошевелите пальцем или нажмите кнопку. Не планируйте заранее. Просто сделайте это тогда, когда почувствуете желание.»

Но есть ещё одна маленькая деталь. Перед вами вращается специальный циферблат, напоминающий часы, только стрелка движется намного быстрее обычной. После каждого движения вас спрашивают: «В каком месте находилась стрелка в тот момент, когда вы впервые почувствовали желание пошевелить пальцем?»

Именно этот момент интересовал Либета больше всего. Не момент самого движения. Не момент сокращения мышц. А именно тот миг, когда человеку кажется: «Сейчас я решил.»

На первый взгляд эксперимент кажется даже слишком простым. Однако одновременно происходило сразу три измерения. Первое. Аппаратура непрерывно записывала активность мозга. Второе. Фиксировался момент, когда палец действительно начинал двигаться. Третье. Сам человек сообщал, когда, по его ощущениям, он принял решение.

Теперь представьте, что вы проводите такой эксперимент сами. Какой результат вы ожидали бы получить? Почти каждый человек ответит одинаково. Сначала возникает желание. Потом мозг отдаёт команду. Потом двигается палец.

Именно этого ожидало большинство специалистов. Это казалось настолько очевидным, что многие даже не сомневались в результате. Ведь разве может быть иначе? Разве мозг способен начать готовить движение раньше, чем человек решил его совершить?

Если спросить об этом любого прохожего на улице, большинство ответит: «Конечно нет. Сначала я принимаю решение. Потом действую.»

Именно эту, казалось бы, очевидную истину Бенджамин Либет решил проверить не рассуждениями, а приборами.

Он не пытался доказать существование или отсутствие свободы воли. Он просто хотел измерить время. Всего несколько сотен миллисекунд. Иногда именно такие, на первый взгляд, незаметные величины оказываются способными изменить представления, существовавшие тысячелетиями.

Но когда эксперимент закончился и исследователи начали анализировать записи приборов, произошло то, чего не ожидал практически никто. Приборы показали последовательность событий, которая полностью противоречила привычной человеческой интуиции.

Именно с этого момента история эксперимента Либета превратилась из обычной научной работы в одну из самых обсуждаемых тем современной нейробиологии.

Глава 4. Несколько сотен миллисекунд, которые поставили под сомнение привычную картину мира

Когда эксперимент закончился, учёные начали сравнивать три события. Первое — когда мозг начал готовиться к движению. Второе — когда сам палец действительно начал двигаться. Третье — когда человек сообщил, что именно сейчас он принял решение.

Казалось, последовательность должна быть очевидной. Сначала человек решил. Потом мозг подготовил движение. Потом сократились мышцы.

Но приборы показали совсем другую картину.

Оказалось, что мозг начинал готовить движение примерно за полсекунды до того, как палец действительно двигался. Само по себе это никого не удивило. Любому движению нужна подготовка. Удивительным оказалось другое.

Когда участников эксперимента спрашивали, в какой момент они почувствовали: «Я решил пошевелить пальцем», этот момент наступал значительно позже.

Проще говоря, мозг уже начал готовить движение, а человек ещё не осознавал, что решение уже начинает реализовываться.

Разница составляла всего несколько сотен миллисекунд. Для обычного человека это практически незаметно. Попробуйте мысленно сосчитать: «Раз...» Именно за это время проходит почти целая секунда. А Либет говорил всего о нескольких десятых долях секунды.

Кажется, мелочь. Но именно эта мелочь вызвала настоящий взрыв. Впервые в истории науки появился эксперимент, который позволял предположить, что процессы принятия решения начинаются раньше, чем человек осознаёт своё собственное намерение.

Именно здесь многие допускают ошибку. Они думают, что Либет якобы доказал: «свободы воли не существует». Нет. Такого вывода его эксперимент не содержал.

Эксперимент показал значительно более скромную, но очень необычную вещь. Между началом работы мозга и осознанием собственного решения существует временной разрыв.

Что означает этот разрыв? Вот здесь и начинаются настоящие споры.

Одни исследователи сказали: «Значит, мозг принимает решение раньше сознания.» Другие возразили: «Нет. Возможно, мозг лишь начинает подготовку, а окончательное решение принимается позже.» Третьи заявили: «Мы вообще не понимаем, что именно происходит в этот момент.»

Сам Либет тоже не стал делать громких заявлений. Наоборот. Он предположил, что даже если мозг начинает подготовку заранее, человек всё ещё способен в последний момент остановить действие. Позже эту идею назвали «правом вето».

Представьте себе автомобиль. Двигатель уже запущен. Передача включена. Машина готова тронуться. Но нога всё ещё удерживает педаль тормоза. В любой момент водитель может отпустить тормоз. А может оставить машину на месте.

Либет предположил, что сознание может выполнять именно такую функцию. Не обязательно запускать действие. Но иметь возможность его остановить.

Казалось бы, вопрос решён. Но произошло неожиданное. Вместо того чтобы поставить точку, эксперимент Либета стал началом ещё более масштабных исследований. Учёные по всему миру решили проверить: а что покажет современная аппаратура, которой у Либета просто не было?

Именно тогда началась вторая глава этой истории.

Глава 5. Новый век — новые вопросы

Прошло почти четверть века. Компьютеры стали в тысячи раз мощнее. Появились новые методы исследования мозга. И оказалось, что спор вовсе не закончился. Он только начинался.

Прошло двадцать пять лет. Учёные решили проверить Либета ещё раз.

Любое громкое открытие в науке вызывает один и тот же вопрос. А вдруг это ошибка? Вдруг аппаратура была недостаточно точной? Вдруг участники эксперимента неправильно оценивали момент, когда у них возникало желание пошевелить пальцем? Или сам эксперимент был устроен так, что результат получился случайно?

Именно поэтому настоящий научный эксперимент не заканчивается публикацией статьи. Он начинается с попыток его повторить.

Прошли годы. Компьютеры стали значительно мощнее. Появились томографы, способные наблюдать за работой мозга с невероятной точностью. Появились новые математические методы обработки огромных массивов данных. Казалось, если Либет ошибся, теперь это станет очевидно.

Но произошло нечто неожиданное. Новые исследования не похоронили его работу. Наоборот. Они сделали её ещё более загадочной.

В начале XXI века несколько исследовательских групп решили повторить идею Либета, но уже с использованием современной функциональной магнитно-резонансной томографии и более сложных методов анализа сигналов мозга.

Задача оставалась похожей. Добровольцам предлагали сделать свободный выбор. Например, нажать левую или правую кнопку тогда, когда они сами этого захотят. Никаких подсказок. Никаких команд. Никакого заранее составленного плана. Только собственное решение.

И вновь возник главный вопрос. Когда именно человек принял решение?

Но теперь исследователи смотрели не только на электрическую активность мозга. Они анализировали работу сразу многих его областей и пытались найти закономерности, которые невозможно было увидеть во времена Либета.

Результаты снова удивили научный мир. В некоторых экспериментах оказалось, что по активности определённых участков мозга можно было с вероятностью выше случайной предсказать, какую кнопку человек выберет, ещё до того, как он сообщал, что принял решение. И речь шла уже не о нескольких сотнях миллисекунд. В отдельных исследованиях признаки будущего выбора удавалось обнаружить за несколько секунд до того, как человек осознавал своё намерение.

Это звучит почти невероятно. Неужели учёные научились читать мысли?

Нет. Именно здесь многие средства массовой информации сильно упростили происходящее. Исследователи не могли заглянуть человеку в голову и с абсолютной точностью сказать, что он сейчас сделает. Они лишь обнаружили, что определённые состояния мозга статистически связаны с будущим выбором.

Это очень важное различие.

Представьте, что синоптик говорит: «Вероятность дождя завтра — 80 процентов.» Это не означает, что дождь обязательно пойдёт. Но вероятность уже достаточно высока, чтобы сделать определённый прогноз.

Примерно так же работали и эти исследования. Учёные не читали мысли. Они находили признаки того, что мозг уже вошёл в состояние, из которого один вариант выбора становится более вероятным, чем другой.

И всё же этого оказалось достаточно, чтобы споры вокруг эксперимента Либета вспыхнули с новой силой.

Одни исследователи заявили: «Теперь сомнений почти не осталось. Мозг начинает процесс выбора значительно раньше, чем человек его осознаёт.» Другие ответили: «Нет. Это лишь статистические закономерности. Они не доказывают, что решение уже принято.»

Казалось бы, спор снова идёт о приборах, алгоритмах и обработке данных. Но на самом деле он был намного глубже. Потому что за всеми этими графиками скрывался вопрос, который невозможно решить одним экспериментом. Если мозг начинает готовить выбор раньше, чем мы его осознаём, кто же тогда принимает решение?

Именно с этого момента дискуссия перестала быть исключительно нейробиологической. Она вышла далеко за пределы лабораторий.

Глава 6. Почему спор продолжается уже больше сорока лет

Казалось бы, история должна была закончиться именно здесь. Один учёный провёл необычный эксперимент. Другие исследователи повторили его с использованием более современной аппаратуры. Получили похожие результаты. Значит, вопрос закрыт.

Но произошло обратное. Чем больше появлялось новых исследований, тем жарче становились споры.

Почему? Потому что на самом деле учёные спорили не об эксперименте. Они спорили о его смысле.

Представьте себе, что вы нашли на земле следы. Один человек скажет: «Здесь прошёл волк.» Другой ответит: «Нет, это большая собака.» Третий предположит: «А может быть, это вообще следы двух разных животных.» Следы одни и те же. Разными оказываются их объяснения.

С экспериментом Либета произошло нечто похожее.

Практически никто не спорит с тем, что перед движением в мозге возникает особая активность. Практически никто не отрицает, что человек сообщает о своём намерении позже, чем начинается эта активность. Но дальше начинается самое интересное. Что именно означает эта последовательность?

Ответа пока нет.

Одна группа исследователей считает, что мозг действительно начинает принимать решение раньше, чем человек осознаёт свой выбор. Другая отвечает: «Нет. Мы наблюдаем лишь подготовку к возможному действию. Это ещё не означает, что решение уже принято.» Третья вообще предлагает отказаться от привычного вопроса. По их мнению, само выражение «момент принятия решения» может быть слишком упрощённым. Возможно, решение — это не одна точка во времени, а процесс, который постепенно развивается в мозге.

Именно поэтому эксперимент Либета до сих пор не имеет единственной общепринятой интерпретации.

Но есть ещё одна причина, о которой говорят значительно реже. Любое большое открытие оценивается не только с научной точки зрения. Оно всегда затрагивает привычную картину мира. Если однажды выяснится, что человек устроен совсем не так, как мы представляли себе сотни лет, неизбежно возникнут новые вопросы.

Что такое свобода воли? Что такое личная ответственность? Можно ли считать сознание единственным источником человеческих решений? Или оно лишь наблюдает за процессами, которые начинаются значительно раньше?

Ответов на эти вопросы пока нет. Но именно они делают историю Либета настолько необычной.

На первый взгляд спор идёт о нескольких сотнях миллисекунд. На самом деле речь идёт о самом человеке.

И здесь возникает ещё один, возможно, самый важный вопрос. Почему наш мозг вообще создаёт ощущение, что именно сознательное «я» принимает решения? Если это ощущение не полностью совпадает с тем, что показывают приборы, то зачем оно понадобилось природе?

Ответ на этот вопрос может оказаться не менее важным, чем сам эксперимент Либета. И именно здесь начинается следующая глава нашей истории.

Глава 7. А что, если мы задаём неправильный вопрос?

После знакомства с экспериментом Либета большинство людей почти автоматически задают один и тот же вопрос: «Получается, что мозг управляет человеком?»

Но давайте остановимся на минуту. Почему мы вообще решили, что выбор только между двумя вариантами? Либо человеком управляет сознание. Либо человеком управляет мозг.

А если сама постановка вопроса слишком упрощена?

Представьте себе обычный телевизор. По телевизору идёт фильм. Теперь зададим вопрос: «Телевизор создаёт этот фильм или только показывает его?»

Если никогда не видеть телевизионную станцию, спутники, передатчики и всю систему связи, можно решить, что именно телевизор производит всё изображение. Но мы знаем, что это не так. Телевизор — сложное устройство. Без него фильм увидеть невозможно. Но он не является источником самого фильма.

Конечно, человеческий мозг нельзя напрямую сравнивать с телевизором. Это было бы слишком грубым упрощением. Однако эта аналогия показывает одну важную вещь. Сам по себе эксперимент Либета не отвечает на вопрос, является ли мозг источником сознания. Он лишь показывает, что определённые процессы в мозге начинаются раньше, чем человек сообщает об осознании своего намерения.

Это огромная разница.

Очень часто в популярных статьях можно встретить утверждение: «Либет доказал, что мозг принимает решения вместо человека.» Нет. Такого эксперимента никто не проводил.

Либет не исследовал происхождение сознания. Он не изучал, существует ли душа. Он не пытался доказать или опровергнуть свободу воли. Он исследовал только один вопрос. Когда относительно друг друга происходят определённые события?

Именно поэтому результаты его работы допускают несколько разных объяснений.

Возможно, сознание действительно является продуктом мозга. Тогда эксперимент Либета означает, что наше ощущение свободного выбора возникает позже, чем начинается работа нейронных сетей.

Возможно, сознание и мозг — две стороны одного процесса, который мы пока ещё плохо понимаем.

А возможно, существуют и другие модели, в которых мозг играет роль чрезвычайно сложного биологического интерфейса, а не единственного источника сознательной деятельности.

На сегодняшний день наука не располагает экспериментом, который позволил бы окончательно выбрать одну из этих моделей.

Именно поэтому вокруг работ Либета продолжаются дискуссии. Не потому, что его данные обязательно неверны. А потому, что одни и те же данные могут получать разные объяснения.

И здесь возникает ещё одна неожиданная мысль. История науки знает немало случаев, когда эксперимент опережал своё время. Сначала появлялись факты. Лишь спустя десятилетия учёные понимали, что именно они означают. Возможно, эксперимент Либета относится именно к таким открытиям. Мы уже умеем измерять некоторые процессы. Но ещё не научились полностью понимать их смысл.

И, возможно, главный вопрос этой истории звучит вовсе не так: «Есть ли у человека свобода воли?» А значительно глубже: «Что именно мы называем человеком?»

Именно этот вопрос объединяет нейробиологию, психологию, философию и многие другие области знания. И именно с него начинается следующий этап нашего разговора.

Глава 8. Неоконченная история

История науки знает тысячи экспериментов. Большинство из них интересны только специалистам. Через несколько лет о них забывают.

Но иногда происходит иначе. Проходит десять лет. Двадцать. Тридцать. Сорок. А спор продолжается.

Почему? Потому что некоторые открытия оказываются неудобными. Не обязательно потому, что они абсолютно верны. А потому, что если они подтвердятся окончательно, придётся пересматривать слишком многое.

Именно это произошло с экспериментом Либета.

Обратите внимание на одну интересную деталь. За десятилетия после публикации его работы никто не смог просто сказать: «Эксперимент ошибочный. Забудьте о нём.» Вместо этого происходило другое. Одни учёные повторяли эксперимент. Другие предлагали новые объяснения. Третьи критиковали интерпретацию. Четвёртые совершенствовали методы исследования.

То есть спор шёл не о том, существовал ли обнаруженный эффект. Спор шёл о том, что именно он означает.

Это очень важное различие. Если открытие можно легко опровергнуть, оно обычно быстро исчезает из научной литературы. Если же спустя десятилетия вокруг него продолжаются ожесточённые дискуссии, это часто означает, что учёные столкнулись с чем-то действительно необычным.

Но есть ещё одна причина, о которой редко говорят вслух.

Представьте, что завтра появится абсолютно убедительное доказательство: наши представления о принятии решений требуют серьёзного пересмотра. Что произойдёт дальше? Сразу возникнут десятки новых вопросов. Как понимать личную ответственность? Что такое вина? Что такое заслуга? Как изменится взгляд на воспитание детей? На образование? На психологию? На уголовное право? На медицину?

Это не означает, что все существующие общественные институты перестанут работать. Но это означает, что им, возможно, придётся заново осмыслить некоторые свои исходные представления о человеке.

Именно поэтому история Либета интересна не только нейробиологам. Она интересна каждому человеку. Потому что в конечном счёте речь идёт не о приборах и не об электродах. Речь идёт о нас самих.

И здесь важно сделать одну остановку. Очень легко впасть в две крайности. Первая: «Либет всё доказал. Спор окончен.» Вторая: «Либет ошибался. Значит, можно ничего не обсуждать.»

На сегодняшний день ни одно из этих утверждений нельзя назвать обоснованным.

Эксперимент Либета стал одной из самых важных вех в изучении мозга. Последующие исследования подтвердили, что проблема значительно глубже, чем казалось раньше. Но окончательного ответа на вопрос о природе сознания современная наука пока не дала.

И, возможно, это даже хорошо. Потому что именно открытые вопросы чаще всего двигают науку вперёд.

А значит, история, начавшаяся с простого движения пальца в лаборатории, ещё далеко не закончилась. Она продолжается прямо сейчас.

И, возможно, её продолжение окажется ещё более неожиданным, чем первый эксперимент Бенджамина Либета.